Украинская ментальность: шум тысячелетий

А подрастают украинского Паваротти – и, глядишь, переходят на «общепонятний», «великим и могучим». К сожалению, многие думают, что таким образом достигается истинная культурная «превосходство».

Национальную самозневагу украинских лелеют в себе последовательно и настойчиво. Воспитывают всеми способами и средствами: как на уровне бытовом, массовом, так и на уровне так называемом интеллектуальном.

Не забываем: то в передаче «Украинская культура сегодня и всегда» на украинских (!) Радио ведущая с нескрываемой иронией спрашивала: «Может ли Украина сегодня кого-то заинтересовать своими писанками и вышиванками?» (16 ноября 2001 г.).

Почему же никто не иронизирует по поводу женщины или девушки в кимоно по совершенным японским компьютером?

А вот пример откровенно пренебрежения к украинской самобытности на уровне, извините, академическом: «Украинский народ прошел несколько этапов преобразований, и каждый из них получил свое в нашей сегодняшней этносе … Тогда мы имели другое название, пользовались другим языком. Украинские мы стали лишь в ХV-XVII веках. Не стоит выставлять себя невеждами, не знают своих предков, что мы со своей речью, шароварами, вышиванками и писанками жили еще до того ». Т.е. к ХV-XVI веков.

Это, Читатель, предостерегает нас от невежества один красный-красный, как охра кремлевской стены, малороссийско-советский москволюбний академик. Вы догадались. Правильно: то же, что в угоду «старшобратству» до сих пор неутомимо качает киеворусских «трибратню колыбель». (Этот пренебрежительно-презрительный взгляд, явно понравился шовинистам, наш землячок выразил через одно из русскоязычных бульварных изданий).

И действительно! Невеждами выставлять себя не стоит. Кстати, слово «невежда», такое распространенное в современном украинском языке, известное нам еще с летописной литературы (касается молодости князя Владимира Великого). Что касается языка русского, то слово «невежда» ей не известно ни с эпохи летописания, ни сегодня; россияне обходятся словом «невежда».

Мы же поговорим о том, где и когда украинское были «с своим языком, шароварами, вышиванками и писанками». Но не для опровержения академической чепухи («научность» ее очевидна), а ради просветления хотя бы одной из тех бедных головок, в которые украинофобы вдалбливают старую, как шовинистический мир, мысль о художественно-эстетическую ограниченность вкусов украинских, о хуторянское примитивность украинской культуры, языка , обычаев (при одновременном, разумеется, возвеличивании всего «великорусского»).

Жаль, что наш «красный академизм», все еще идеологически зашорен, ориентированный на поверхностные знания, так тщательно дозированные бывшими отделами агитации и пропаганды ЦК КПСС и ЦК КП Украины, не способен, похоже, переступить через собственную амбициозность, отказаться от ранее усвоенных догматов. В частности, и в ущерб своей научности.

А здесь же и больших усилий не надо прилагать – стоит только глазами честными взглянуть на то, что уже исследовано, доказано неопровержимо. И не только учеными Украинской. Вот, например, труд российского исследователя Льва Любимова «Искусство Древней Руси». Понятно, что, даже описывая Киеворусского государства, ее самобытную культуру, автор все художественно-эстетические ценности причисляет к достижениям … «великим русского народа». Но даже он вынужден признавать украинское происхождение этой культуры, обращая внимание на историческую давность и присущие украинских особенности материальных вещей – свидетелей нашего, украинского, бытие в исторических глубинах!

«В Историческом музее в Киеве, – пишет искусствовед, – хранятся вылитые серебряные фигурки из клада VI в., Обнаруженные в селе Мартыновка на Киевщине. Это – усачи, что приседают (в танке?), В штанах, доходящих щиколоток, и рубашках с длинными рукавами и широкой вышитой вставкой на груди – совсем как в традиционном украинском и белорусском сельском мужской одежде ».

В отличие от высокородных малороссийских эстетов, московский автор ничуть не иронизирует ни с шаровар, ни с вышиванок. И без упреков украинских по поводу того, что в VI веке они ходили в шароварах и вышиванках, а не в кроссовках и футболках фирмы «Adidas».

Понятно, что украинское называются Украинские не с эпохи неолита. Как и французы – французами, итальянцы – итальянцами … Но ученый-археолог должен гордиться тем, что первое упоминание святого имени «Украина» связана с историческими событиями, которые происходили на его и моей родной Переяславщини (1187 г.), а не заниматься самопотоптом, попрание нашего государственного имени! Нам не нужны исторические приписки, но и «укорачивать возраста» нашей нации никому не позволено. О бытии украинского в глубинах истории говорят, наверное же, не названия этноса, которые периодически менялись, а самые существенные черты нашей ментальности (характера), философское осмысление мира, свойственное украинских, извечный тягу к прекрасному, к творческой совершенства и завершенности.

Именно на эти особенности обращает внимание тот же Лев Любимов в названной монографии: «… В некоторых древнеславянских бронзовых фибулы (застежки плащей), как, например, в особенно интересной, найденной неподалеку Чигирина, мы видим миниатюрное, живое изображение стриженого под скобку бородача с привычными для нас чертами русского (т.е. украинских. – И. Ш.) крестьянина, хотя фибула эта и VII века … Фибулы той же эпохи найдены и на Полтавщине (обе фибулы хранятся в Историческом музее в Москве) … Очень интересные оправленные в серебро туре рога из кургана Черная могила (в Черниговской области), украшенные декоративными звериными изображениями (Москва, Исторический музей). Они относятся уже к Х веку и, по мнению некоторых исследователей, характеризующие высшую степень в развитии древнерусского искусства ».

Вы, Читатель, обратили внимание на то, что эти уникальные доказательства материальной культуры украинского (да разве только эти!) Хранятся в сундуках московской тетке, а не у себя дома! Московский исследователь пишет: «… По своему художественному уровню древнеславянские памятники (а речь же о Южной Руси – Северной Руси тогда и на свете не было! – И. Ш.) ценные нам как свидетельство врожденного эстетического чувства наших далеких предков, согретого жизнелюбием, их творческих устремлений, которые легли затем в основу русского искусства, всего того нового и неповторимого, что оно дало миру ».

В 1968 г. издательство "Искусство" выпустило в свет шести языках (украинском, русском, английском, французском, немецком и испанском) альбом «Украинские писанки». В нем -144 цветные зарисовки писанок всех основных районов, которые заселяют украинского как в Украине, так и за ее пределами (Курщина, Кубань и др.).

Вступительная статья, акварели и упорядочения Эраста Биняшевського наносит сокрушительный удар по той фобии, которая хотела бы лишить украинского права на материальную и духовное наследие, оставшееся для нас предыдущими веками и тысячелетиями.

Вот как пишет об этом Е. Биняшевський: «Принимая во внимание материалы археологических раскопок, можно предположить, что наибольшее распространение в древности писанкарство вступило в нас в период Х-ХIII вв. Тогда же для рынков Киевской Руси мастерами майолики изготовлялось много керамических писанок. Некоторые из них хранятся сейчас в различных исторических музеях Украины. Интересно отметить, что художественные традиции писанкарства из всех народов многонационального государства наших предков присущи именно тем группам, которые впоследствии стали называться Украинский ».

Характерно, что, рассуждая, в частности, о современной писанку, о введении новых элементов декоративной росписи, Е. Биняшевський обращает внимание на то, что «кое в Украине до сих пор в писанкарстве сохранились и бытуют элементы орнамента тысячелетней давности. Примером этого могут быть некоторые писанки Киевщины, Восточного Полесья, Подолья, Галичины, Лемковщины и Закарпатье ». Особое внимание среди них привлекают писанки «Богиня» из села Чаповичи из Восточного Полесья и «Княгиня» из села Окопы с Западного Подолья, на которых изображение антропоморфизованих фигур вполне тождественно очень распространенным в прикладном искусстве наших предков (V-VI вв.) Изображением женщины- праматери, «языческой» Великой Богини, или, как ее еще называли, Богини Мокошь, Богини-Берегини или Богини-Живи. Она всегда выступала символом жизни и плодородия, матерью всего живого и сущего.

Это те же показания «врожденного эстетического чувства наших далеких предков, согретого жизнелюбием», о которых говорилось в Льва Любимова. К непрерывности развития писанкарства привлекает внимание и Сергей Колос, касаясь темы исторических и художественно-конструктивных принципов построения писанкарського орнамента: «Возникновение украинской писанки теряется в глубине праистории. Ее орнамент перекликается с орнаментом на сферической поверхности посуды трипольской культуры, которая бытовала на территории Украины на рубеже неолитической и бронзовой суток ».

Академическое дилетантство этого, видите ли, не хочет замечать. И еще: «Изучение современного украинского орнамента надо начинать с тех древних совершенных связей, которые сохранило и донесло до наших дней народное искусство».

Интересно: открывается альбом девятью зарисовками писанок из Киевщины. Под первой читаем: «Писанка Х-ХI вв.". Два ее цвета – желтый и зеленый – я прочитываю как воплощенную автором идею бесконечности жизни: желтое – солнечный свет, зеленый – убранство земли. Может, есть какие-то высшие жизненные и художественные идеалы?

Вот так живая и вечная душа народа отзывается из глубин тысячелетий камнем, деревом, металлом, глиной, пергаментом … То воплощены в художественные шедевры сокровенные мысли наших талантливых предков, их устремления, их заветы нам, сегодняшним, и поколением грядущим. Она же, живая и вечная душа народа, звучит, вызванивают, сияет блеском драгоценных жемчужин и в нетленном и дорогом сокровище – в родном языке.